August 21st, 2010

упм

Один бестолковый день

Ну вот.
Спина не поправилась, Монино не съездилось, панели приборов 114-го ввиду неоперативности уполномоченного народа несфотографировались. Сидя дома за решением глобальных проблем бесцельным тыканием в ноут, разобрал старые архивы немного. Вспомнил, что за день завтра, и решил поделиться с вами.

Он откинулся на кресло и закурил. Дома. Можно слегка расслабится, в одинокой холостяцкой квартире...
Щелчок выключателя... Нажатие клавиши на музыкальном центре. Негромкий "Пинк флойд", плеск виски в
граненом водочном стакане.

Почему именно авиационные происшествия? Иногда, приходя домой после очередной бессонной ночи, проведенной за тонкими проволочками, изьятыми из поврежденных пожаром оранжевых шаров, он задавал себе этот вопрос.
Ведь казалось бы, под колесами автомобилей гибнет в сотни раз большее количество людей, а от инфарктов - в тысячи...
Наверное, причины есть.
Во-первых, ничто не выглядит так страшно, как смерть в авиационной катастрофе
- неестественные позы, обугленные и восковые от переломов тела. Во-вторых, ничто не вызывает такого общественного резонанса, как авиапроисшествия - ведь гибнет сразу множество людей, зачастую известных - самолетами летают не самые бедные люди. И наконец, ни о каких других происшествиях мы не слышим столько фальши и циничного вранья, как об авиакатастрофах. Ни в одной другой отрасли журналисты не проявляют такого рвения в выдумывании нелепых версий произошедшего, в своем воинствующем дилетантизме, как здесь...
Закончив МАИ, он - наш неприметный герой, вовсе не собирался исследовать груды искореженного металла. Его мечта была, если не лавры Туполева или Королева, то возможность создавать крылатые корабли, придумывать для них испытания на новых режимах. Увы, как и всегда в жизни, повезло не всем. Он не попал ни в авиационное КБ, ни, тем более в Аэрофлот. Но умел держать язык за зубами. Закончил военную кафедру с хорошей характеристикой. И вот - пресловутый тринадцатый НИИ.
"Гробовщики". Перестройка... МАК. Межгосударственный авиационный комитет. Неприметное здание в центре исторической Москвы, между Балчугом и Садовым кольцом. Здание, в котором скрыта правда о человеческой боли, причем скрыта иногда ТАК тщательно...
Сейчас он забудется беспокойным сном Штирлица. Ему не приснятся ни развороченные взрывом ямы в земле, ни страшные обломки... Ему будет снится небо.

7 утра. Будильник, чистая сорочка с гладильной доски. Полувоенная привычка - 15 минут на сборы.

- В соседнем отделе закончили с параметрическим самописцем?
- Да, там все понятно. Превысили потолок... виноват командир экипажа.
Наш герой задумчиво посмотрел на начальника и коллегу. Как легко назначить виновных!!
- Сергей Сергеевич, позвольте с Вами не согласиться.
Начальник опешил. В расследовательских кругах мнение начальства непререкаемо...
- Я еще раз переслушал запись речевого самописца. Сначала.
Неверно довели метеосводку, командир не знал до конца, что шансов выжить в такую грозу не было.
- Кто ты такой, чтобы это утверждать?! Кто ты такой?! - краснея и срываясь, прошипел Сергей Сергеевич.
Наш герой промолчал. Он защищал правду, а не свою зарплату. Чуть позднее ему пришлось написать
заявление об уходе, по собственному желанию. Добровольно-принудительное.
Потому что подпись под приговором мертвому командиру он не поставил, как бы это ни было
удобно для живых, оставшихся здесь, на земле. Единственный из всех не поставил.